Светит незнакомая звезда

Она и в Африке Арефьева

Вопрос: - Ольга, Вы пришли в музыку не сразу. Вначале был физфак Уральского университета. Но Вы решили, что это не Ваше?

Ответ: - Когда человек идет не по своей дороге, его начинает корежить. И со мной было именно так. В университет я пошла под влиянием родителей. Они не верили, что я могу стать певицей. В университете стало ясно: либо я с ума сойду, либо надо что-то делать. И я поступила в музыкальное училище. То, что надо было сделать сразу, я сделала после двух лет душевных мук. Но за это время я вызрела. Здесь как в любви. Когда ты рассуждаешь, думаешь, кто тебе больше нравится - это еще не любовь. А когда "есть множество причин, чтоб нам расстаться - одна причина есть, чтоб вместе быть", и эта причина всё перевешивает - вот тогда это любовь.

В: - Вы были лауреатом конкурса "Юрмала - 87". Это стало каким-то этапом для Вас?

О: - Нет, "Юрмала" - незначительный факт моей биографии, тем более что воспоминания сохранились не самые приятные. Все наши училищные "звёзды" были на другом конкурсе, на отборочный тур "Юрмалы" в Свердловске послали меня, второкурсницу. Там было огромное количество крутых певцов, певиц в золотых платьях. Я среди них была как серый мышонок, непонятно как туда забредший. Но оргкомитет находился в Москве и почему-то он выбрал именно меня. Это мажорная часть. Дальше пошла минорная. У оргкомитета были свои представления о том, в каком жанре я должна петь. И они начали на меня давить, ставить невыполнимые условия, совать мне пустенькие, легкомысленные песенки своих композиторов-протеже. Я прорвалась через все это, но не без потерь. Они все-таки подсунули мне свою песню, а одну я протащила какую хотела - песню Александра Пантыкина из группы "Урфин Джюс". Красивейшая песня под рояль со струнным квинтетом. Вот с таким суповым набором из коня и трепетной лани я и выступала. Оценки жюри разлетелись веером. Песня Пантыкина понравилась многим. Я вышла в финал, в лауреаты, но больше мне уже не дали ее спеть. Меня придушили. Я пела в финале что - то из их фигни.

В: - Ольга, Вы жили в Свердловске в пору расцвета знаменитого рок - клуба. Оттуда вышли "Наутилус Помпилиус", "Агата Кристи", "Чайф", "Настя". Вы общались с рок-музыкантами?

О: - Я очень тянулась к свердловскому рок-клубу. Но "Юрмала" сыграла свою роль - возникло предубеждение и оно как-то так и висело. Играл роль и тот факт, что я была не из Свердловска, а только что приехала туда учиться, у меня не было хорошего тыла: друзей, знакомых. Выглядело так, что они за своим стеклом, я за своим. У них там какая-то бурная, насыщенная жизнь, а я как рыбка вне аквариума рот открываю. В этом смысле Свердловск для меня - двойственный город. Там я стала певицей, закончила музучилище, начала писать песни. Но город всё же остался мне чужим и оттуда я уехала с облегчением. Свой дом я нашла в Москве.

В: - А как случилось, что Вы приехали в Москву?

О: - Меня пригласили в столицу выступить на фестивале. И я тут встретила музыкантов, из которых образовалась группа "Ковчег". Так началась моя московская эпопея. А в Свердловске меня реально ничего не держало. Я работала преподавателем аэробики, жила в общежитии и бултыхалась в собственном соку.

В: - Вы можете сказать, что состоялись как певица?

О: - Сейчас мне безумно жалко тех девушек, которые становятся актрисами, певицами, идут в искусство. Это все такие профессии, где жизнь стоит на кону и никто тебе не поможет. И ты всю дорогу сражаешься с химерами и зависишь от непонятнейших сил. То ли дадут тебе дорогу на сцену, то ли нет. Это невыносимый психологический пресс. Это то, от чего меня предостерегали мои родители. Но, к счастью, ко мне удача повернулась лицом. Я пишу свои песни. Если бы я не писала песен, я бы, наверное, не стала певицей, каким бы офигенным голосом не обладала. Актёр должен найти своего режиссера, чтобы состояться. Певица - композитора, менеджера. Я сама себе стала режиссером, поэтом, композитором, менеджером. Я все научилась делать сама. Арефьева, как мозги, главнее, чем Арефьева - голос. Мне просто повезло, что Бог дал мне сразу букет талантов.

В: - Расскажите, как собралась Ваша группа.

О: - С "Ковчегом" получилось все как бы само собой. Музыканты приходили сами и оставались с первой попытки. Случайных людей практически не было. Нынешний состав собрался на рубеже 1993 - 1994 годов. Барабанщик-басист Всеволод Королюк был звукооператором в студии, где мы записывали альбом "Колокольчики". И играл в "Круизе". Так вот, он смотрел-смотрел на мрачную девочку с гитарой и вдруг подошел и сказал: "Я буду с тобой играть и помогу, чем могу". Потом пришли Михаил Трофименко и Борис Марков.

В: - Был "Блюз-Ковчег", "Акустик-Ковчег", "Регги-Ковчег"- Это все одна и та же Арефьева или Вы меняетесь? Как Вы сами определяете свое творчество?

О: - Один мой знакомый послушал одно из первых выступлений "Регги-Ковчега". Я спросила: "Как тебе новое?" А он: "Что новое? Арефьева, она и в Африке Арефьева". Стержень, который остается, он главнее всего. Снаружи может быть наверчено много оберток. Обертки нужны для людей, им так удобнее. Я зрителей все время интригую сменой этих оберток. Мне хочется научить их, тому, чтобы они смотрели глубже внутрь, сквозь обертки. Я все время меняюсь. У меня даже песня есть:

"Я меняю голоса,
Я меняю лица,
Но кто меня знает,
Что я за птица-"

Наверное, творчество называется душа - в ней множество вещей, и раскрываются они с годами. Очень часто через музыку я узнаю что-то о себе, познаю себя. Я пою исключительно о любви, о пути души. Это может быть в рамках любого жанра: эстрадная песня, бардовская песня, рок-музыка, фолк-музыка. Я делаю не разные дела, я делаю одно и то же дело. Я иду в одну сторону, но каждый мою дорогу видит со своего угла зрения, поэтому и называть может по- разному. А я себя изнутри никак уже не могу назвать. Это мой путь и все.

В: - Какие черты в Вашем характере главные?

О: - Я принимаю людей на очень глубоком уровне, поэтому у меня к ним огромные требования. Я очень импульсивна. У меня все в превосходной степени. Если человек оправдывает мои ожидания, моя благодарность безгранична. Если человек предаёт меня даже в мелочи - я от него отворачиваюсь. Я скорее прощу крупную ошибку, чем мелкое предательство. И это уже потом невозможно переломить.

В: - Что Вы ждете от людей?

О: - Искренности и глубины. Если человек себе не врет, если он внутри такой же, как снаружи, то гораздо легче с ним иметь дело. Гораздо хуже люди двоедушные, многослойные, которые пытаются не быть, а казаться лучше, чем они есть.

В: - У Вас есть клипы, но их редко показывают. Почему?

О: - На телевидении такая система - платишь деньги, тебя показывают. Но любовь за деньги - это проституция. Если я нужна людям реально - покажут и бесплатно. Конечно один раз, а не сто пятьдесят один. Впрочем, бывает достаточно один раз увидеть.

26 апреля 2001 года
Беседовала Светлана ПОНОМАРЁВА