Ольга Арефьева: "Все учатся на своих ошибках и умнеют, умнеют, умнеют..."

Ответ:- Ее много, но кратко описать трудно - она все время обновляется и меняется.

В: - А в настоящее время что появилось?

О: - Последнее поступление - это три диска "Кронос-квартета". Сегодня слушала "4:33" Алексея Айги. Вообще мне дают слушать много нового, и я, как правило, честно слушаю, но не всегда оставляю себе.

В: - Что Вы оставили себе за последнее время?

О: - Слушала этнику разных народов мира. Чукотскую группу "Ят-Ха" переписала только ради последней вещи - "Содом и Гоморра", это старинный староверский кант, леденящий душу. "Desert blues" - "Блюз пустыни" - отличный сборник музыки на этнической, африканской, основе.

В: - Вам близка этника?

О: - Да, но в основном она попадает в руки уже обработанная музыкантами. Но настоящая этника во-первых не очень доступна, а во-вторых, ее не всегда легко понять.

В: - А что нравится из нашей музыки?

О: - Вчера была на "Радио-1", меня попросили кроме собственных дисков принести любимые записи. Я принесла "Далеко-далеко" Леонида Федорова совместно с "Волков-Трио" и народную композицию "Таня-Танюша" в исполнении Сергея Старостина, записанную тоже с Шилклопером и Волковым. Вот так нечаянно получился бенефис "Волков-Трио".
Не вся музыка сразу доходит. Например, диск Валентины Пономаревой "Форте" вначале мне не очень понравился, но две вещи я для себя отметила и позже к ним вернулась.

В: - Это какие вещи?

О: - "Хелло Ла Донна" и ещё одна, то ли шестая, то ли седьмая на диске. Они пригодились в моей работе, когда мы с пианистом Сергеем Перминовым делали проект "Рояль-Ковчег". Это был уникальный случай - когда одна певица, то есть я, в концерте я использовала фонограмму другой. Я танцевала с маской. Хотя трудно представить, что под это вообще можно танцевать. На радио мы поставили и с этого диска вещь. Кто-то сказал, что если бы почаще на радио крутили такую музыку, то и народ бы у нас был другой.

В: - Вы часто ходите на концерты других исполнителей?

О: - В последний год довольно часто ходила. По-настоящему, наверное, понравился только Алексей Айги, я была на нескольких его концертах - в "ДОМе", "Проекте О.Г.И." и ЦДХ.
Но клуб "Проект О.Г.И." сам по себе плохой, грязный, тесный, неудобный, там невозможно слушать музыку.

В: - Там собираются интеллектуалы. Вы считаете "Проект О.Г.И." неудобным с точки зрения исполнителя?

О: - С точки зрения зрителя. Там ничего не видно и ни слышно, нечем дышать. А выступление Айги и 4'33" в ЦДХ стало для меня концертом года. Я испытывала непрерывный восторг, почти на грани сумасшествия. Под впечатлением мы накупили его дисков. Сейчас пытаюсь к ним привыкнуть. В записях это выглядит по-другому.

В: - Часто Вы испытываете восторг от музыки?

О: - Очень редко, хотя я очень подвижная. У меня вообще душа в теле плохо держится. Если меня слегка пнуть, она сразу выскакивает. Но чем дальше, тем таких пинков меньше.

В: - Вы имеете ввиду яркие впечатления?

О: - Да, яркие. Были еще впечатления, правда, не совсем музыкального плана - спектакли "Класса экспрессивной пластики" Геннадия Абрамова. У них есть два главных спектакля - "Стая" и "Кровать". Вначале мы сходили на "Стаю", потом на "Кровать". "Стая" меня просто выбила из себя, я никогда не видела ничего подобного, я почувствовала, что именно это долго искала.

В: - А чем Вас поразил этот спектакль?

О: - Наша жизнь состоит из суррогатов и банальностей, это относится ко всем областям - к речи, к музыке, к текстам, к пластике. Если захочешь преодолеть это, двинуться куда-то дальше, то можешь идти по разным путям. Но в каждой области человек проходит примерно одни и те же стадии. Мне всегда было интересно человеческое тело, его возможности в танце. Но то, что я обычно могла видеть, было скучно.

В: - Вы говорите о классическом искусстве?

О: - Я поняла, что классический балет, бальные и спортивные танцы мне неинтересны. Одно время я даже начала думать, что танец мне вообще неинтересен. Но оказывается, нет, существуют люди, которые продвинулись к таким смелым горизонтам, что это можно сравнить с целой философией.
В старом черно-белом фильме "Свадьба" актёр Эраст Гарин говорит фразу: "Я вам не Спиноза какая-нибудь, чтобы выделывать ногами всякие кренделя! Я человек положительный и с характером!" Говорят, в то время, когда Островский писал эту пьесу, в России был с гастролями итальянский танцор Эспинозо, вот его имя жених и путает с именем мыслителя... Но смейтесь-не смейтесь, движение - это мощный способ познания. Эти ребята, абрамовцы, очень далеко ушли. Чтобы достичь такого уровня, надо целую жизнь прожить. Я имею в виду не только сверхидею спектакля. Поражает воображение само существование тел в пространстве.
У меня ощущение, что в искусстве давно нет прогресса. Вершины человеческого интеллекта, живописи и т.д. были достигнуты уже в Средние века. Последние сотни лет происходит движение в сторону подделки, масс-культа, дешёвого суррогата. Но есть ростки, которые не отомрут, когда отвалится вся шелуха, когда никому не будет нужно то, что сейчас заполняет рынок. Весь этот масс-культ, поп-арт (я имею ввиду не Энди Уорхола, а саму пепсикольно-штампованную жизнь).
Давным-давно прошел этап разрушения формы. Мне интересно то искусство, которое создает новую форму, разрушив стереотипы. Форма, логика, стройность есть и в "Волков-Трио", и в "Классе экспрессивной пластики", но она уже новая. Небанальная, выходящая в новое измерение. Сейчас есть движение к авангардности, гармонию находят в дисгармоничности, превышении человеческих стереотипов. Мысль ползает по плоскости, только гении способны подняться над ней. Читаю книгу воспоминаний об Андрее Тарковском, собранные его сестрой Мариной. Там есть такой эпизод: в компанию принесли тесты на гениальность - листочки с рисунками. С этими рисунками надо было что-то сделать - зачеркнуть, добавить, выделить - и по твоему отношению будет видно, гений ты или нет. Все задумались, а Тарковский перевернул лист и на обратной стороне нарисовал крест. Человек, который принес эти листки, побледнел и воскликнул: "Так это и есть гениальность!"

В: - Вы хотите стать "Спинозой" в своем творчестве?

О: - Спиноза, кстати, пантеист, а я нет. Но по сути вопроса - есть такое правило: нельзя толкать реку. Мы живем в некоем процессе, куда-то идем, если начать ставить цели, можно легко выпасть, отстать или начать зря форсировать себя. Главное - находиться в реальном времени.

В: - То есть находиться в пассивном состоянии...

О: - Это активное состояние, присутствие в настоящем. Никто не знает, чего хотят от него высшие силы. Но чего-то хотят, зачем-то мы сюда посланы. Все что мы можем сделать - это пытаться соответствовать этому предназначению.

В: - В атмосфере каких московских залов Вам наиболее уютно, как зрителю и как исполнителю?

О: - Очень большие залы не для меня. Мне ни разу не понравилось на концерте в "Олимпийском", или даже в Горбушке, хотя она более компактна.
В маленьких залах бывает уютнее. Но я не люблю клубы, места, где курят, пьют, едят. На мой взгляд, это должно происходить отдельно. Искусство требует хоть какую-то возможность его воспринять, а все постороннее мешает.
В результате прихожу к выводу, что это среднего размера концертные залы.

В: - Например, в ЦДХ достаточно большое расстояние от исполнителя до зрителей. Вам так удобнее?

О: - Это не очень хорошо. Но приятно, что там амфитеатр. Довольно неуютно находиться в плоских залах. Если впереди зрителя сидит хоть один человек, он уже заслоняет сцену.

В: - А сценографию своих танцев на презентации диска "Анатомия" Вы сами выстраивали?

О: - Я импровизирую. Когда учишься танцевать - изучаешь конкретные танцы, но побочный результат, пожалуй, главнее основного: ты учишься оперировать определённой двигательной лексикой. Чувствовать себя ненапряжённо и легко, на ходу создавая свой собственный танец.

В: - В Ваших танцах, как мне показалось, чувствуются испанские мотивы. Испания, ее культура Вам близка?

О: - Несколько лет я занимаюсь фламенко, кроме этого многими видами танцев. Но по-настоящему задержалось во мне фламенко. Если говорить об Испании, есть режиссер Педро Альмадоваро, его фильмы мне нравятся. Плюс, испанские стихи, на которые написан ряд моих старых песен.

В: - Как Вы думаете, Вы могли бы жить в Испании?

О: - Я там не была, хотя наши девчонки с фламенко на ней сдвинуты и беспрерывно туда ездят, занимаются в танцевальных школах, даже учат язык. Но мне ехать неохота. Да и жарко там...

В: - Вы любите готовить?

О: - Мне чаще всего лень готовить, но если я начинаю это делать, то с большим удовольствием, и у меня получается.

В: - А сладкое любите?

О: - Нет, люблю соленое и кислое. Например, для меня лакомство - квашеная капуста, а вовсе не пирожное.

В: - Какие Ваши любимые цвета?

О: - Нежные, яркие, дикие, любые. У меня разнообразный спектр пристрастий. Все зависит от душевного состояния, поэтому одеться утром для меня порой проблема. Уловить, какой именно цвет сейчас хочется использовать.

В: - Вы устраиваете концерты по настроению или у Вас есть определенный график и Вы знаете, что в месяц должны дать. к примеру, 2-3 концерта?

О: - Организация концерта - достаточно трудоемкий процесс, планируется все заранее чуть ли не за полгода - за год. Сейчас у нас расписаны концерты до следующей весны, по крайней мере, в ЦДХ. Я не могу предположить, какое настроение у меня будет в следующем январе, может я вообще заболею. Но у меня такой подход: если назначен концерт, я должна найти в себе силы сделать так, чтобы все было по-честному, по- настоящему.

В: - Как Вы думаете, для чего вообще человек рождается на свет?

О: - Василию Великому принадлежит великолепная фраза: "Человек - это животное, получившее задание стать Богом". Мне кажется, земля - это плантанция, на которой постоянно сеются семена, все они прорастают: кто-то приносит плоды, кто-то сохнет, кто-то других душит. И все время разыгрываются одни и те же игры, взаимоотношения: рождение, любовь, ревность, власть, деньги, собственничество, карьера, отношения духа и тела. Каждая наивная душа, попавшая сюда, по очереди попадает во все ловушки и по очереди из них как-то выкарабкивается. Поэтому земля больше всего похожа на школу.

В: - А много в этой школе отличников и медалистов?

О: - Думаю, не много, но и у двоечников нет другого выхода кроме как что-то понять. Не сразу - значит в следующий раз, не в следующий, так в другие. Будешь топтаться и биться головой об стену, пока не поймешь, как через нее проходят.

В: - Как, по-Вашему, творчество разрушает личность или нет?

О: - Интересный вопрос. Думаю, нет. Оно дает возможность самовыражения. Это может отнимать много энергии, сил, но трудности личность как раз не разрушают, а формируют. Позавчера была презентация моего альбома "Анатомия", после неё я почувствовала пустоту внутри себя. Как будто из меня вынули меня. Мне стало пусто, но ни страха, ни депрессии, одна пустота. Это очень серьезно - отдать миру большой- большой кусок себя, но есть надежда, что на это придет что-то следующее. Проточная вода не гниет. Если будешь экономить и не отдавать, зарастешь тиной. Я не хочу попасть в число артистов, которые всю жизнь выступают с одним номером. Настоящее искусство, это гонка за самим собой. Поймал, отдал, лови опять. Это коррида, где и бык и тореадор - ты сам.

В: - Можно учиться на своих ошибках или это иллюзия?

О: - Конечно, все учатся и умнеют, умнеют, умнеют.

В: - А человеку лучше от этого становится? Вокруг столько несчастных...

О: - Труднее становится, но и лучше тоже. Злодею не может быть легко, ему неприятно и тяжело жить, зло его тяготит. Думаю, все происходит для того, чтобы мы задумались. Любой психоаналитик скажет, что если на вас есть какая-то тяжесть, себя ею не надо разрушать, надо найти корень беды, вины и его вынимать из себя. Церковь считает, что возможность покаяния и исправления есть всегда. А уничтожать себя, приводить к депрессии, сумасшествию, самоубийству - это неправильно.

В: - Как ты относишься к любви? Мужчина должен добиваться женщины?

О: - В Библии есть: "И служил Иаков за Рахиль семь лет и показались они ему как несколько дней, потому что он любил ее." Потом ее отец сказал Иакову, что эти семь лет он прослужил не за Рахиль, а за ее старшую сестру: "Потому что не могу выдать младшую раньше старшей. За Рахиль служи еще семь лет. И служил он еще семь лет". Любой человек так должен относиться к своей любви. Сейчас, конечно, времена другие, все от этого страдают, но и задумываются.

18 июня 2001 года
(c) Елена Калашникова, 'оЗон'