Вы находитесь на сайте Ольги Арефьевой
www.ark.ru.
Ольга Арефьева:
"Мне это было предначертано..."
полный вариант
рубрика "Наш человек"
23 апреля в Театре Эстрады состоится концерт Ольги Арефьевой и объединённого состава "Ковчега", составленный по заявкам слушателей.
Голосование - на сайте www.ark.ru
- Давайте совершим небольшой экскурс в историю. Насколько я знаю, в своё время вы активно начинали свою музыкальную деятельность в знаменитом Свердловском рок-клубе, который явил отечественному рок-н-роллу такие громкие имена, как "Наутилус Помпилиус", "Чайф", "Настя", "Агата Кристи"...
- Ну, "активно" - это громко сказано. Была я там никто и звали меня никак. И рок-клубовские звёзды если и снисходили до того, чтобы вообще со мной поздороваться, то праздник. А так всё это было мимо меня...
- Это объяснялось главным образом разницей в возрасте?
- В возрасте разница, кстати, не такая уж большая, но как-то они попали в струю, а я... Просто тогда я ещё почти ничего такого и не спела, стеснялась своих песен. Хоть среди них уже была, скажем, очень известная сейчас "Осень". Я была в Свердловске человеком приезжим (родина Ольги - город Верхняя Салда - В.П.). А во-вторых, я по жизни человек не то чтобы некоммуникабельный, но я не умею куда-то там просачиваться, заводить нужные знакомства, себя подавать. Я ходила тогда там вся такая ненужная. И никто на меня не обращал внимания. Ну кто ж знал, что через сколько-то лет я стану знаменитостью? Сейчас меня перечисляют через запятую с теми, кто был тогда звёздами в Свердловске, но это очень-очень условно. Они попали в ветер и взлетели быстро, а я поздний ребёнок. Мой путь на сцене, я считаю, начался по-настоящему только в Москве. И всё это медленно-медленно набирало силу. Это всё были годы, годы и годы. Ведь если тебя никто не знает, ты живёшь в чужом городе, для тебя закрыты все двери, то ты по определению находишься в очень проигрышной ситуации. И ты ничего не можешь сделать, кроме того, чтобы мужаться и продолжать делать своё дело.
- Как вам удалось выстоять и переломить эту ситуацию в свою пользу?
- Мне это было предначертано. Я продолжаю быть в этом абсолютно уверенной. А тем, кому предначертано, и силы даются, как даётся и вот эта предельная уверенность, которая в любой ситуации всё равно заставляет тебя делать своё дело. А уж в совсем отчаянные моменты силы небесные как-то поворачивают немножко шестерёнки и посылают тебе помощь. Например, у кого жить, чтобы не остаться совсем на улице. У меня неоднократно бывало такое, что меня пускали жить к себе люди, которым я не была, в общем-то, никем: ни другом, ни любовницей, ни родственницей... Это ли не чудо?
- Во времена, когда вы только приехали в Москву?
- Я в Москве без квартиры прожила десять лет. Я жила то там, то сям, то у тех, то у этих.
- Не бывает ли обидно, что вас не зовут в какие-то большие концертные программы, не бегают за вами продюсеры, звукозаписывающие лейблы? И всё только потому, что ваше искусство - немассовое, необычное, может быть, на общем фоне...
- Мне кажется, куда надо, меня везде зовут. А куда меня не зовут - так туда мне, по-моему, и не надо. Вот если висят афиши, и там перечисление из двадцати пяти фонограммных попсовых имен, а меня среди них нет - разве это для меня потеря? Я умудрилась выстроить свою систему, самодостаточную. Меня и не надо никуда звать, я сама позову на свой концерт. А лейблы, кстати, за мной периодически бегают, только условия, которые они предлагают, примерно такие: "вы будете работать, а мы - деньги получать".
- В начале 90-х было в Москве замечательное место - Love Street, масштабная выставка, которую организовали хиппи. Это уникальное место, располагавшееся на Чистых прудах, собрало вокруг себя много творческих, по-настоящему талантливых людей - художников, музыкантов, поэтов и было своеобразным островком неформальной культуры и творческого общения. Там выступали и вы. На ваш взгляд, подобный культурный оазис сейчас возможен, или это было исключительно веянием времени?
- Это было явлением места, даже еще точнее - помещения. Так случилось, что было помещение в центре города, светлое, чистое, просторное и халявное. Мастерская какого-то скульптора. И он почему-то разрешил хиппи там тусоваться, проводить свои мероприятия. Разумеется, сразу всё пространство наполнилось народом и всяческими позитивными вибрациями. Могло быть иначе, тут уж от людей зависит. А сейчас всё очень просто и прагматично: есть помещение - есть действие, нет помещения - нет ничего. А с помещениями в Москве дело все жёстче и жёстче. И железные дракончики захватывают постепенно дома, территории, площади, пожирают парки, скверы. Я не знаю, кто там и что там, в этих офисах за железными дверями. Но мне кажется, что не люди уже.
- То есть вы с миром офисов никак не соприкасаетесь?
- Да дело-то не в офисах! Дело в том, что есть мир для человека, живой. А есть мир против человека. Это всё очень переплетено, но на самом деле очевидно... Вот у нас здесь от дома недалеко Покровско-Стрешневский парк. Люди за водой на родники ходят. А последние полгода на родник можно пройти по узкой тропочке между стройками. Территорию застраивают. И там уже другие хозяева. Там уже не деревья и дорожки, не велосипедисты и не лыжники, не люди с детьми и собаками, а грузовики, стройматериалы, заборы, охранники...
Но я так думаю, нам в нашей стране ещё повезло. Мы живём в мире, где пока есть куда уехать, пожить у костра. А вот что будет дальше, когда всю землю поделят, когда все леса продадут, когда все поляны застроят, я не знаю. Наверно, и воздух будет чей-то, и вода чья-то. Пока ещё в России всё не так плохо. А в Европе уже просто так не полежишь на лужайке - всё частное владение.
- Всё зависит от людей. Они становятся, на ваш взгляд, черствее, мертвее?
- Становятся. Но и живее, с другой стороны, становятся. Всегда работает система противовесов. Чем больше зла, тем больше добра. Чем больше добра, тем больше зла. Сейчас ведь много хорошего в мире появилось. Доступ к информации свободный, доступ к искусству. Художников не сажают в тюрьму. С другой стороны - суррогаты, реклама, попса всё заполонили, уже никто никого не слушает, каналы восприятия забиты мусором. Доброе семя и сорняки уравнены в правах, только сорняки гораздо нахрапистее и не стесняются в выборе методов. Раньше за информацию люди бились, в тюрьму шли. А теперь она валяется под ногами - никто не берёт. Во всем есть постоянно какое-то "но". Похоже, что это принцип, по которому живёт земля. Как писал Веничка Ерофеев: "Все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян".
- Ольга, с недавних пор, наряду с музыкой, вы занимаетесь и театром. Что из себя представляет ваш театральный проект и с чего все началось?
- Театральная, клоунская жилка, которая присутствовала во мне всегда, начала в последнее время очень сильно пульсировать и требовать внимания. Появился сначала "Рояль-Ковчег". Потом я начала вести тренинг под названием "Человеческая комедия". В течение уже почти двух лет я встречаюсь с группой, достаточно маленькой - 10-12 человек, и мы занимаемся раз в неделю с утра до вечера. Это такая систематическая работа, которая многое в человеке меняет. У меня открылись новые какие-то каналы. И вот в таком уже подготовленном состоянии я увидела театр "Дерево" и познакомилась с Антоном Адасинским. Это пробило во мне просто огромную брешь. Мне хотелось видеть странное, прекрасное и нечеловеческое и очень хотелось в этом участвовать. И таких людей, кроме меня, оказалось ещё несколько. У нас образовался свой театр, он называется O.V.O. "Ово" по латыни - яйцо. Аббревиатуру можно расшифровать как "Оригинальные визуальные объекты", "Огонь, Вода, Обнаженные" или ещё как-то. И некоторые люди, которые у нас в проекте участвуют, связаны так или иначе в "Деревом", ездят постоянно к Антону. Но тем не менее, мы совершенно отдельное образование.
- В чём состоит основная идея проекта O.V.O.?
- У нас было рабочее название театра - "Нечеловеческие танцы". У меня даже есть теперь такая песня, её другое название "Оборотень". Существуют вещи земные, очень-очень человеческие. Скажем, "Шансон-Ковчег" - это очень земная, очень человеческая музыка, там много сердечных, эмоциональных переживаний. А есть вещи запредельные. Не любовь-морковь и даже не жизнь и смерть, а нечто над жизнью и смертью, за их пределами. Это меня очень интересует. Вот этот контакт с потусторонним миром у меня был всегда. Сейчас он вышел на визуальный уровень. Так появился театр O.V.O. Мы сделали спектакль "Калимба", который был показан всего несколько раз пока. 10 и 24 апреля - в два воскресенья - мы снова сыграем его в ЦДРИ на Кузнецком мосту. Это плод совместного творчества, каждый из участников практически сам выстроил себе роль. И отдельные элементы действа соединились достаточно интуитивно. Это язык визуальных символов, архетипических образов. Но в итоге получилась довольно связная история, которую, однако, бессмысленно описывать словами.
Беседовал Владимир Преображенский