Голоса зовут

Психолог из наркодиспансера, борец за сохранение морских ресурсов Антарктики, поэтесса из пригорода Нью-Йорка, ряженые в кокошниках, певица с дрэдами на одной половине головы и с лысиной на другой и многие другие выступят на фестивале женского вокала "Поющая Я". Худрук фестиваля Ольга Арефьева - страшно занятой персонаж. С огромным трудом выкроив несколько минут между эфиром на радио и литературными чтениями, она встретила меня на Новом Арбате.

Мне говорили, что Арефьева очень строгая, а когда разозлится, так просто зверь. Я опаздываю на встречу минут на восемь. Но вместо зверя вижу худую женщину с распущенными волосами, в джинсах, вытянутом свитере и с огромным рюкзаком за плечами. Она хмуро смотрит на меня:

- А мы что, без диктофона?

Выуживая диктофон из сумки, навожу мосты, мол, надоело, наверное, что все только о фестивале и спрашивают.

- Отсос, - реагирует Арефьева, - по три раза в день об одном и том же рассказываю. А это у нас что, интервью уже?

Решаем посидеть в "Кофе хаусе". Внутри две девушки пьют кофе. Ольга выбирает табуреты, чтоб сидеть между колонками лицом к стене. Официантка приходит за заказом.

- Нам просто просто поговорить, - шикает на неё Арефьева.

О фестивале "Поющая Я" известно лишь то, что задумывался он как ярмарка неизвестных талантов. На сайте группы "Ковчег" битый месяц висела памятка для желающих принять участие в фестивале: от номинанток требовались хорошие вокальные данные, броская внешность, внушительный репертуар и харизма.

- Мы прослушали гору кассет и ничего, - грустным голосом вещает директор "Ковчега" Александр Пеньков.

- Почему?

- Потому что уровень низкий, - вставляет Арефьева. - Были кошмарные, были корявые, были с хорошими голосами. Но не цепляло. В результате на фестиваль попали те, кого и так все знают. Наш выбор совпал с выбором публики.

Последние слова Арефьева произносит особенно громко. Так что девушки за соседним столиком оборачиваются и пытаются узнать в Арефьевой звезду эстрады. Понятное дело, безрезультатно.

Шесть лет назад Арефьева уже делала "Поющую Я". Тогда на фестивале выступала никому не известная Гаянэ Арутюнян с группой "Чадости". То, что вскоре после концерта "Чадости" было решено переименовать в "Детей Пикассо" и дела Гаи пошли в гору, чистая случайность.

- Мы тут не при чём, - спешно добавляет директор Пеньков. - Мы не промоутеры, мы устраиваем разовое мероприятие, показываем людей, которые делают реальную музыку.

Пеньков знает, о чем говорит. Когда-то и он сам пел свои песни в группе "Регулярные части авантюристов". Над Арефьевой он директорствует двенадцатый год. На момент нашей встречи был озабочен одновременно несколькими делами: печатью афиш для фестиваля, концертом "Ковчега" в Киеве и ремонтом у себя дома.

- Но это не в тему, - конфузится он и рассказывает, что у фестиваля есть свои трудности. К примеру, буквально запрещено использовать барабаны. Певицы, к счастью, требованию вняли. Поэтесса Юлия Беломлинская, до недавнего времени проживавшая в маленьком городке близ Нью-Йорка, ответила, что запросто споёт а капелла малоизвестные песни Алексея Хвостенко, с которым у неё в эмиграции была любовь. К слову, это он научил её самоиздаваться на домашнем струйном принтере.

- А кто ещё будет? - наивно спрашиваю я и Ольга с Пеньковым засыпают меня именами. Будет фолк-певица Зуля Камалова, которая студенткой уехала в Австралию бороться за сохранение морских ресурсов Антарктики, да так там и осталась. Морские ресурсы она, правда, бросила, а увлеклась татарским фольклором, и в 2000-м получила Australian World Music Award за альбом "Aloukie", а в 2001-м стала певицей года . Будет московская группа "Время Ч" и певица Сарра. Последняя примечательна тем, что будучи дипломированным хоровым режиссёром, пишет песни на стихи и Лермонтова и Гёте и подрабатывает психологом-консультантом в наркологическом диспансере N1. Будет "Рада и Терновник", будут Оксана Чушъ, Навалья Пивоварова, Вика Рябинина, фольклорный ансамбль "Народный праздник", гитаристка Юлия Теуникова, актриса Ирина Евдокимова, группы "Дочь Монро и Кеннеди", "Барышня и Хулиган", сама Арефьева и певица Юлия Тузова. Будет, наконец, некто Сваха, про которую Ольге рассказали питерские знакомые. О Свахе ничего толком неизвестно, кроме того, что одна половина её головы украшена дрэдами, а другая обрита налысо.

- У каждого свой бинокль. В моём бинокле видно, что зарождаются какие-то новые тенденции, что уже недостаточно показать в театре голую жопу, чтобы стать авангардистом, - радуется Арефьева.

В моём же бинокле вырисовывается вполне ясная картина: фестиваль под стать своим организаторам, людям серьёзным, но увлекающимся. И что именно будет на фестивале - никто не скажет, пока он не начнётся.

- Мы никого не контролируем, - гордо объявляет директор Пеньков.

Официантка решительно требует заказать хотя бы чай.

- Это что за шантаж?! - взрывается Арефьева.

- Подождите, - пытаюсь остановить бурю. - А что, если Беломлинская вдруг начнёт петь матерные частушки?

- Сцена - это такая штука, - с улыбкой говорит Арефьева. - Вот по дороге мчатся машины. Теоретически может кто-то полезть под колёса, но практически никто же не лезет. То же и со сценой. Отчебучить что-нибудь плохое при полном зале...

- Почему же плохое...

- А хорошее пусть отчебучивает сколько угодно, - обрывает меня Арефьева и, взвалив на себя рюкзак, убегает в метро.

После её ухода окончательно становится ясно, что фестиваль - почти театральное представление, пропустить которое нельзя ни в коем случае. Когда ещё столько всего покажут.

Наталья Аредова