Ольга Арефьева: "Спектакль - это я"
(полный вариант интервью)
Ольга Арефьева пишет стихи и музыку, поёт, танцует, фотографирует, а теперь ещё и играет в спектакле перформанс-группы O.V.O. "Калимба". Действо развернётся под сводчатым кирпичным потолком клуба "Арт'эриа", напоминающего то ли храм, то ли замок, что само по себе обещает нечто мистическое.
Александра Жерядина: Под загадочным словом "калимба" скрывается африканский музыкальный инструмент. Он используется в обрядах?
Ольга Арефьева: Не знаю как насчёт обрядов, он просто используется в музыке. Вообще, калимба это маленький народный инструментик, первоначально сделанный из тыквы. У нас это символический предмет, который в центральный момент спектакля передается человеку некой нечеловеческой сущностью, и он вдруг начинает жить другую жизнь. Я думала об этом слове. Есть такое слово "лимб": это промежуточное состояние между этим миром и миром смерти. Есть богиня Кали. Есть русская песня "у голымбы ни кола и ни двора".
А.Ж.:Слово "калимба" кажется сказочным...
О.А.:Эта сказка, скорее, для взрослых.
А.Ж.:На что же тогда будет похож спектакль? Или не похож ни на что?
О.А.:Это мир без слов. Может быть, похоже на то, как в пустыне стоят пирамиды и сфинксы. Может быть, похоже на динамику человеческого тела.
А.Ж.:Что вас привлекает в театре?
О.А.:Во мне есть энергия, которую мне хотелось реализовать. Точно так же, как во мне присутствуют другие токи, я их давно успешно воплощаю. Но эта энергия появилась недавно, она более тонкая, более изысканная и более зрелая.
А.Ж.:Вы участвуете в создании того, что будет происходить на сцене?
О.А.:У нас это коллективно. Я тут не единственный и, пожалуй, не главный человек. Есть другие люди, такие как Миша Худорожков - человек, который придумывает.
А.Ж.: Перформанс-группа O.V.O. - это что и кто?
О.А.: "Оvo" - это латинский корень, который обозначает яйцо. Образ яйца для нас оказался базовым. Состояние вылупления из яйца. Кроме того - это аббревиатура. А мы - это люди, которые делают этот спектакль, нас немного, всего несколько человек, плюс те, кто помогает со светом, со звуком, реквизитом.
А.Ж.:Ваш образ в спектакле - это метаморфоза, какое-то перевоплощение?
О.А.:Рассказывать, что я выйду в такой-то момент в таком-то платье или без оного и что-то сделаю или чего-то не сделаю, просто бессмысленно. Весь спектакль - это я в каком-то смысле. Мне кажется, что остальные участники представления могут сказать то же самое. Я могу вообще не выходить на сцену, для меня всё уже есть. То, сколько я вложила в спектакль, и сколько он мне отдал - для меня событие жизни. Я столько всего пережила через это, сколько другим способом бы не пришло.
А.Ж.:А зачем это?
О.А.:Всегда находишь то, что ты не можешь сделать или что делаешь гораздо хуже других. Например, когда я начинала танцевать, я с этим столкнулась. Я великая певица: овации, восхищенные глаза, любовные письма... а тут я стою в последнем ряду и делаю всё хуже всех. Со временем я стала танцевать лучше, и всё равно есть вещи, которые я делать только учусь. Это как-то помогает держаться на земле.
А.Ж.:Ваши концерты становятся всё более театрализованными: появляются костюмы, реквизит, эффекты. Не хватает стихов и музыки, чтобы выразить себя?
О.А.:Ты делаешь ТО, потому что не можешь ЭТО? А если я хочу и ТО и ЭТО? Это естественный, живой процесс, я хочу сразу многое. Высший пилотаж - это вообще ничего не делать: выйти на сцену, молча стоять - но так, что зрители рыдают. Может быть, когда-нибудь я это сделаю, а, может быть, никогда не сделает никто. Это работа с энергией: используешь ты какие-то предметы как волшебную палочку, или не используешь. Кто-то скажет: "Сидела бы на сцене всю жизнь неподвижно, а она на ходулях и в гамаке, какие-то люди свешиваются с потолка, зачем это? Дождь какой-то льют, с огнём балуются, в воду ныряют - это же все какая-то ерунда". Для нас это не ерунда, для нас это потрясающая игрушка.
А.Ж.:Говорят, когда вас узнают на улице и спрашивают: "Вы Ольга Арефьева?", вы отвечаете, что нет. Так не хочется в жизни играть роль известной певицы Ольги Арефьевой?
О.А.:Люди подходят уже со своим бронзовым образом. И я должна играть по правилам их игры: встать в красивую позу, произнести слова какие-то милостивые, дать автограф, сфотографироваться с ними. Я этого делать не хочу. Это фальшь. Хотя иногда было бы проще дать автограф, чем объяснить, почему я этого не делаю, но я выбираю второе. Это моя свобода.
А.Ж.:В вашем тренинге "Человеческая комедия" среди множества вещей, которыми вы занимаетесь, есть актёрское мастерство. Это умение притворяться?
О.А.:Мы там делаем много разных вещей: то, что я усвоила и чему сама ещё учусь. И всё сводятся к одному: увидеть ту клетку, которую человек сам себе выстраивает. Люди постоянно ходят и играют роли, которым их научили: веди себя прилично, сиди с прямой спиной, поправляй глазки, губки...
А.Ж.:А вы свободны от этого?
О.А.:Нет, конечно. Но актёр или любой человек, который интересуется изнанкой вещей, коллекционирует маски. Он может в любой момент вызвать в себе воспоминания о какой-то из них, понимая, что на нём уже и так много личин. Таким образом, ты встречаешься сам с собой. Смотришь: какая на мне маска? - как бы её скинуть? - а это труднее всего.
А.Ж.:С какими ощущениями зритель уйдёт со спектакля "Калимба"?
О.А.:У нас был уже один предварительный показ, люди выходили очень тихие, потом говорили, что они потрясены и ошеломлены. Удивительным образом проняло каждого, хотя я знаю, что это представление не для всех. Это зрелище для подготовленных людей.