Интервью Ольги Арефьевой "Нашему радио"
для программы "За сценой" 19 января 2005 (фрагмент)
Наше радио: - Давайте начнём со спектакля. Он очень меня заинтересовал. Где вы нашли эту "перформанс-группу" - так они себя называют?- "O.V.O"?
Ольга Арефьева: - Это не они, это мы. Эта группа, собственно говоря, начала образовываться с меня, и люди подбирались понемножку, по одному. Первое время у меня возникло желание сопровождать концерты каким-то необычным визуальным рядом. Например, на некоторых песнях у нас выходили голые лысые, совершали какие-то действия, махали флагами или делали ещё что-то. На "Нашествии" уже вы могли нашу голую лысую девушку видеть с фонарями и с шестом. Кроме того, я уже полтора года веду тренинг "Человеческая комедия". Для меня он вроде как хобби, а с другой стороны - дело из тех, которые дают очень много. С этого тренинга тоже кое-кто постепенно стал ко мне приближаться, у нас появились взаимные интересы, они мне стали помогать на концертах. Это были разовые вещи: иногда, например, на Новый год выйти в костюме Зайчика и смешно по сцене поколбаситься, пока директор в виде Деда Мороза что-то объявляет. С тех пор даже этой девушке приклеилось имя Заяц. Или помочь мне с переодеванием и реквизитом в сложных концертах. И так постепенно люди собрались. Потом я встретила такого человека Мишу Худорожкова, это достаточно безумный человек с глобальными фантазиями. У него папа - изобретатель в области космоса, а он сам - изобретатель вообще в области всего. Невероятные эффекты, работа со стихиями - этим всем он бредит. И главное, что у него всё получается - конструировать реквизит, какие-то аппараты... В общем, такой человек в театре позарез нужен. Со временем он стал у нас главным - т.е. руковожу, в общем-то, не я. Многое решаем коллективно.
Почему "перформанс-группа" - просто слово "театр" дискредитировано. То, что мы делаем,- вещь авангардная, абстрактная и, в общем, неописуемая, а у людей к слову "театр" уже есть длинный ассоциативный хвост. Стоит сказать "театр" - все начинают кривиться, потому что театр - место, где люди не своим голосом говорят чужие слова. У нас слов нет, у нас - тела и стихии: огонь, вода, ветер, пространство. Мы не даём конкретные расшифровки каждого образа. Зритель сам поймёт, сам сделает какие-то выводы из этого и придумает сюжет. Но идеи, которые мы развиваем - не какие-то наши фантазии - это сила, которая вошла в нас. У театра за спиной явно стоит реальная энергия. И она стала очень настойчиво в нас стучаться, требовать действий. Для меня это всегда признак того, что надо брать и делать. Таким образом, одно из моих хобби настолько увлекло, что вещи, в общем-то, хорошо проверенные и знакомые, вроде концертов, для меня стали не то что менее важными, но примерно равными по важности.
НР: - Насколько я поняла, всё-таки Вы участвуете в отборе людей, которые задействованы в этом спектакле?
ОА: - Отбора как такового нет, но, разумеется, выбор есть, антропологический. Я смотрю, кто что может. Люди, которые находятся близко к нам и способны что-то сделать, они естественным образом примыкают. Скажем, у нас есть мальчик Андрей, который обладает ну абсолютно безупречным телом, разумеется, он у нас в половине сцен с обнажёнкой. И есть девочка Лена, которая точно такого же роста, такой же комплекции - из них получилась пара "голых лысых", которых вы видели на концертах.
НР: - Это мальчик и девочка?!..
ОА: - Это мальчик и девочка, да. Такая, андрогинная пара.
НР: - Они просто так похожи...
ОА: - Да - ну вот мы действуем исходя из наличия. Есть пара андрогинов - это образ. Есть кто-то, кто даёт идеи, кто-то поёт, шьёт, двигается, кто-то вообще всё это двигать может.
НР: - Вообще, поразительная пластика у всех, я поэтому и спрашиваю, где вы их нашли, - в театре или...
ОА: - Я могу рассказать, где. У нас есть один учитель. В своё, совсем, в общем-то, недавнее, время, нам свернул головы Антон Адасинский, руководитель театра "Дерево". Они недавно переехали обратно в Питер после десяти лет триумфального скитания по чужбине. И мы были на мастер-классе, а потом поступали в школу "Дерево", когда туда был набор. Из нашей группы туда взяли двоих. Меня, кстати, не взяли. Я думаю, потому что Антон понял, что я занимаюсь другим и не смогу всё бросить... Но у нас с ним огромное количество общих вибраций. И вот Антон сейчас - он нам не руководитель, он нам не папа, не гуру и не куратор, но фактически мы его ученики, т.е. мы свои действия сверяем с тем, что он бы сказал, как бы он это оценил. Потому что он для нас, в принципе, эталон и вкуса, и силы, и безупречности, и энергетической мощности. Я думаю, что мы с ним ещё будем каким-то образом контактировать и, может быть даже, будет дело общее, но в принципе мы абсолютно независимое образование в Москве.
НР: - Как расшифровывается "O.V.O"?
ОА: - Во-первых, "O.V.O" - это яйцо, если кто-то не знает. Латинское слово, достаточно редко применяемое, но его производные "овал", "овуляция" всем знакомы. Во-вторых, это расшифровывается как, например, "Оригинальные Визуальные Объекты". Можно придумать ещё какие-то расшифровки. Для нас символ яйца значит очень много. Те, кто придут на спектакль, увидят, - у нас там есть эмбрионы, есть насекомые или драконьи образы - а эти существа тоже вылупляются из яиц. И вообще форма яйца символична. Кастанеда, например, писал, что человеческие поля имеют форму светящихся яиц. И то, чем мы занимаемся в этой жизни, на этой земле, - мы вылупляемся из своего светящегося яйца. Т.е. мы ищем возможность стать чем-то бо'льшим, чем просто светящееся яйцо. У него есть такое понятие - потеря человеческой формы. Театр - он, в принципе, об этом. Это не какая-то там труппа актёров, наш театр - это компания людей, уже в определённой степени видящих, или идущих к этому. Цель - не спектакль, не деньги, не успех, цель театра - просветление его участников.
НР: - Насколько я сейчас уже начинаю понимать из разговора, сюжета спектакля нет, или всё-таки есть?
ОА: - Сюжет есть, но это вещь подсознательная, нет прямого мессиджа, а есть мессидж гораздо более глубокий и, на мой взгляд, гораздо более доходчивый: тот, который неописуем на словесном уровне.
НР: - Когда будет полностью показан спектакль?
ОА: - Мы собрались сделать полную премьеру 18 февраля в Каминном зале Центрального Дома Работников Искусств. Хотя я уже начала задумываться о том, не сделать ли нам сразу, например, 10-15 представлений подряд с мощной рекламой. На зрителей это действует как потрясение и, в общем-то, это зрелище дорогого стоит. Оно сложно в подготовке и осуществлении, и это не просто какое-то там развлечение.
НР: - Мнение всех присутствующих в зале было: это что-то удивительное, очень красивое...
ОА: - Ну, да, я всегда любила красивое, хотя у меня странные представления о красоте. Я, скажем, фотограф, и любила фотографировать именно обнажённое тело и странные пространственные эффекты. Думаю, это тоже наложило свой отпечаток...
НР: - Обнажённые тела - они все очень красивые, очень правильные - смотришь, и приятно...
ОА: - Кстати, обнажённое тело - это очень коварный объект, потому что, если его неправильно осветить, оно превращается просто в мясо. И если недоборщить со вкусом, то получается какая-то порнуха. Чтобы тело выглядело высоким искусством, чтобы оно было художественным, нужна очень большая сложная работа со светом. Собственно, мы её и провели.
НР: - А почему всё-таки "Калимба"? Этому есть какое-то объяснение?
ОА: - Объяснения нет. Я сама не понимаю, почему это так называется. Вот сейчас шла, думала - может, нам как-то по-другому назвать? Но смысл не в этом. Смысл - во впечатлении, которое остаётся от этого сочетания звуков.
Расшифровка Лены Калагиной