|
Вы находитесь на сайте Ольги Арефьевой www.ark.ru.
Флейтист у ворот зариХватит! Надоело... Надоели разговоры о "рок-баррикадах" и "партизанах луны", андеграунде и прочем: смесь экзистенции с мессианством и подзаборной романтикой. Визит Боддхисатвы отменяется.Так что, вместо этого - хоть немного - о музыке. Музыке как средстве коммуникации. Одном из возможных. Ибо к оным относятся и железные дороги, шоссейки, метро и пр... B погоне за контактом с миром можно пользоваться любым из них: курить отсыревшие сигаретки на продуваемом осенним ветром перроне, колесить стопом, пить портвейн из горла со случайными попутчиками по последнему поезду метро. У Александра Воронина - а речь на сей раз идёт о нём и его музыке, на альбоме "География" есть такая вещь, записанная прямо в вагоне метро, где шум поезда перекрывает, смешивается, вторит задыхающейся от ночной тоски и отчаянья флейте. Для Воронина эта композиция - почти программная. Ибо он - человек подземки. Не потому, что делает андеграундную музыку. Андеграунд - это слишком часто жизнь в автономном режиме бомбоубежища во время атомной войны. А Воронину на месте не сидится, он всё время куда-то движется, только движение сие часто скрыто от посторонних взоров - ибо - в туннеле - а потом - появление на солнечный свет готового продукта в нужное время в нужном месте, - как подъём по эскалатору и выход в город на конечной. Звук его флейты проплыл лёгким облачком по небосводу "орловоцентричного" мира "Николая Коперника" в проекте 85-го года "Человек на дороге", этот же звук регулярно подмешивается к композициям "До мажора" - даже на виниле только что вышедшей "Ноэмы". Андрей Сучилин - самый главный "мажордом", считает Воронина одним из членов своей команды. С Сучилиным Воронин играл и в других тусовках - был альбом "Львиные песни", записанный ими с одним из эмиссаров гитарной школы Фриппа, засланных в тогда ещё Сов. Союз для раскачивания устоев оного "гитаркрафтовцем" Трейси Донован Дрейком, потомком знаменитого корсара Её Величества Королевы Великобритании. Все эти работы были так или иначе связаны с "новой волной" и минималистской музыкой. А кроме них у Воронина была ещё полоса фри-джаза. Была совместная работа с Сергеем Летовым и несколько собственных проектов - среди них состав "Принцип взаимодействия", пианист которого, Александр Соколов, стал на долгое время постоянным партнёром Воронина. Ими был записан "Кувейтский альбом" - очень любопытная вещь, где от джаза идёт свобода импровизации, а по концепту всё это очень близко Гэбриелу и приправлено Хиндемитом. С сильным призвуком Кейта Джаррета - одного из любимых музыкантов Саши. Вообще, если говорить о его привязанностях - то это Колтрейн, Мадди Уотерс, "Кинг Кримсон", Дэвид Сильвейн. Отчасти - Майлс Дэвис, которого Воронин не любит, считая его "чёрным учителем", но которому многим обязан: "На "Tou-Tou", - говорит Саша - это человек играет так, будто стоит со своей трубой в тёмной пустой комнате со стеклянным полом - а там внизу, - преисподняя - и ЭТО надо сыграть: всё, что там копошится, корчится - такой сгусток магмы и боли". Свою преисподнюю - портативный персональный ад, который в душе каждого из нас, Воронин попробовал сыграть в 1990. Это было год Белой Лошади и при воспоминании о нём на ум приходит не известная марка виски, а бледный жеребец апокалипсиса - то был год оптовых смертей. Белая Лошадь унесла слишком многих близких Саше людей. Отец, друзья. И тогда появился "Почти реквием", посвящённый памяти всех их. "Почти" - потому что по форме он не соответствовал канону: ни латинского текста, ни обязательных тем - вместо этого - тридцать четыре коротких куска музыки, секунд по сорок, возникающих их тишины и в тишину уходящих. Из ничего в никуда - чтобы снова вернуться постоянно возникающей темой: до -ми - фа - соль - восходящей и нисходящей гаммой, зацикленной, свёрнутой в круг. В круг вечного возвращения, магической коловерти времён года и звёзд на небе, где музыка - лишь подключение к вечно существующему и вечно ускользающему. Альбом писался долго и мучительно. Оказалось, что "нужно сделать большой круг в сторону, чтобы прийти на место кратчайшим путём". Отбросить флейту и сесть за клавиши. И раз по тридцать перегонять, переписывать одну и ту же вещь на полминуты звучания. Пока в итоге не удастся зафиксировать точную топографию души - не всегда очень приятную. Работа растянулась на два года, но от этого альбом только выиграл. Он вобрал в себя живой материал тех лет, какие-то конкретные события, лица - все композиции написаны от очень определённых состояний, отношений с людьми, разговоров. Так из альбома про умерших, про - смерть, "Реквием" обернулся альбомом про любовь. Он начинается очень мрачной темой, а кончается светлым прозрачным вальсом. Между ними лежит расставание с "соплями", жалостью к себе, уход от старого, ставшего ненужным "я". И со всем этим альбом обрёл второе название: "Следы Пророка или Почти Реквием". Пафос, красивость этих слов, на самом деле, окрашены жёсткой иронией. Если это записать по-английски, получится: "The Tracks of the Prefit or a Kind of Requiem". "Prrofit" - это марка синтезатора, на котором писался альбом. А "Tracks" - это и следы, и звуковые дорожки при послойной сборке фонограммы. Несмотря на два года, отданные электронной музыке, Воронин остался флейтистом. Его флейту легко узнать по особому, "фирменному" звуку: открытому и сильному, и даже в самые улётные и отрывные моменты, когда музыка превращается в экстаз, не теряющему внятности акцентов. Иногда - всё чаще и чаще - Воронин идёт на риск делать чисто флейтовые вещи, без всяких аккомпанементов. Альбом "География", родившийся из летнего путешествия стопом с флейтой в рюкзаке, целиком построен на этом. Названия композиций - разметка альбома - просто имена мест, где вещь была сыграна. Каждая из композиций - чистая фиксация энергетики данной ситуации, разыгрываемой здесь и сейчас. Записано всё это на портативке - на берегу моря, в ожидании попутки на обочине трассы - и получается этакая музыка мира, "Art of Noise", флейта с присвистом ветра и шелестом шин. Кое-что напоминает тут о Кейдже, с его концепцией звучащей тишины, а в сумме - этакая молитва о странствующих и путешествующих. В лабиринтах сознания: I talk to the wind
В общем - разговоры с ветром. На полпути к Воротам Зари - месту сбора всех трубачей. Антон Нестеров |