Ольга Арефьева. Видеоантология. CD 1. Сопроводительный текст

Вы находитесь на сайте Ольги Арефьевой www.ark.ru.

Альбомы Ольги Арефьевой / Видеоантология. CD 1 / Сопроводительный текст

Ольга Арефьева. Видеоантология. CD 1. Материалы 1990-1996. Сопроводительный текст

1. "Аллилуия", "Поколение на коленях".
Концерт в Брянске (90г), любительская съёмка Бориса Пчёлкина.
Первый состав "Ковчега" - О.А., Владимир Симбирцев (гитара), Людмила Кикина (голос, скрипка).

Эта съёмка запечатлела второе в жизни выступление едва оперившегося "Ковчега". В Брянск нас пригласили после удачного выступления в Москве, в зале "Россия", на фестивале нетрадиционной православной музыки "Пробуждение". Организатор "Пробуждения" Игорь Королёв разыскал и позвал меня по совету Сергея Гурьева, который был на фестивале рок-акустики в Череповце. В Череповец же меня никто не приглашал - я приехала сама из Свердловска в лютый мороз, а братья-музыканты из тусовки скомороха-художника Букашкина не оставили пропадать на улице. В Череповце мне тогда всё же дали выступить - но не на большой сцене, где среди участников были Майк, Янка, Юрий Наумов, группа "Адо" и Ник Рок-н-ролл, а на малой - в фойе, куда высыпала вся публика в перерыве между "большими". Хотя я успела спеть всего три песни, моё выступление было замечено и имело резонанс, а после - и продолжение в Москве. "Пробуждение" стало поворотным моментом судьбы - для выступления я нашла певицу-скрипачку Людмилу Кикину и гитариста Владимира Симбирцева, а после осталась в не верящей слезам Москве. Так что, хотя слова "концертный зал "Россия" и звучат громко, в сентябре 90-го года мы были совсем молодыми и неопытными. Новые песни учили на ходу, в крови бился тигром адреналин.
В Брянске, куда мы приехали плацкартным вагоном, происходил студенческий фестиваль. Какой-то взрослый дядя из начальства по непонятной причине отнесся к нам с неприязнью, не хотел давать выступать, потом урезал лимит до трёх песен. Мы вышли на сцену крайне растерянными и начали выступление, заикаясь. Но внезапно из зала пошла мощнейшая поддержка. Зрители хлопали и пели с нами, в темноте вспыхнуло множество огоньков зажигалок. Бешеные овации, крики и топот полностью подтвердили победу. Тот дядя, которому мы сначала не нравились, долго жал руку, извинялся, что не сразу понял и что-то не то подумал (уж не знаю - что). Мы чувствовали себя настоящими звёздами. Вокруг толпилась восхищённая молодёжь, нам оставляли телефоны, звали в гости, просили автографы. Такого триумфа нельзя было предвидеть. Вернувшись в Москву, мы гордо ожидали продолжения в том же духе, но жизнь щёлкнула по носу - больше нас никуда и не думали звать, а в Москве где-либо ещё выступить было невозможно. Потянулись невыносимые будни беспросветной бедности, одиночества и безвестности в чужом городе.
В это же время, если помните, началось резкое повышение цен, тотальный дефицит, введение "карточек покупателя" для москвичей (к числу которых я не принадлежала) и тому подобные радости социума. Миру стало не до нас.
В конце концов "Ковчег" распался, оставив на память домашнюю запись сомнительного качества. После "Ковчега" был довольно ураганный период "Блюз-Ковчега", не оставившего никаких видео-свидетельств своего существования. Есть лишь концертная кассета. В "Блюз-Ковчеге" играли Андрей Сорокин (гитара), Сергей Кургалимов (клавиши, Алексей Баринов (ударные), Сергей Смирнов (бас).

2. "Папоротник".
Фрагмент утраченного клипа, съёмка Геннадия Немых (93г)
"Акустик-ковчег": О.А., Александр Воронин (флейта), Пётр Акимов (виолончель), Ян Черняк (гитара), Александр Бочагов (бонги).

Это чёрно-белое кино было сделано в качестве студенческой работы во ВГИКе по теме "эффекты". Очень жаль, но этот красивый клип так и остался недоделанным, а потом материалы были потеряны, о чём будет рассказано ниже. О группе тех времён есть, что вспомнить. Многие (например, Сергей Калугин) из тонкой прослойки слышавших первые концерты или кассетную запись концертного альбома "Аку-Аку" (сейчас собираемся его реставрировать и выпустить) до сих пор считают именно этот период моей абсолютной вершиной. И впрямь, вокруг творилось нечто невозможное. Я умудрилась не только выжить без денег и почти без связей в чужом городе (спасибо тем, кто тогда давал мне приют и поддержку), но и написала свои самые лучшие песни. "Ночь в октябре", "Чёрная флейта", "Сделай что-нибудь", "Голубочек" - они появлялись одна за одной, порой по песне в день. Ощущение такое, словно с неба лился луч божественного света. Меня распирали сила и творческая энергия. При этом, выступать мне всё равно нигде не давали. Первое исполнение таких песен, как "Она сделала шаг" и "Фарфоровая девочка" были в единственном месте, где всё же можно было выйти на сцену на три-четыре песни - в "Рок-кабаре" Алексея Дидурова. "Кабаре" собрало вокруг себя горстку бардов, поэтов, графоманов и непризнанных гениев, котрые выступали по субботам перед несколькими десятками зрителей. Отовсюду гонимое, оно постоянно меняло место дислокации. В эпоху "Аку-Аку" кабаре пребывало в деревянном домике в глубине Измайловского парка. Примерно в это время мне по очереди встретились два уникальных музыканта - виолончелист Пётр Акимов и флейтист Александр Воронин. С Петром Акимовым мы познакомились ещё на "Пробуждении", где он выступал с "Клубом кавалера Глюка". Я несла по лестнице гитару и он подскочил, предлагая свою мужскую помощь в этом трудном деле. Этот момент запал в душу Петру. А мне в качестве знакомства запомнилось другое. На следующий день на квартире у Людмилы Кикиной я слушала его совершенно незабываемо-безумное пение "Ой, как вчера я с печки слез" под собственный аккомпанемент на виолончели. То, что это станет предтечей отдельного жанра - "безобразий Петра Акимова", никто пока не предвидел. Примерно через год, когда он вновь приехал в Москву, мы случайно встретились на улице, узнали друг друга - и решили попробовать играть вместе. С флейтистом Сашкой Ворониным мы познакомились на фестивале "Индюки златоглавые", где я пела с "Блюз-Ковчегом", а он играл с группой Андрея Сучилина "До-мажор". На основе этого ядра стал зарождаться новый проект - "Акустик-Ковчег". К нам присоединились Ян Черняк и Александр Бочагов.
Когда мы играли вместе, нас выносило в самые высшие, запредельные сферы духа. Было очевидно, что происходит что-то незаурядное. Чтобы вообще было, где выступать, я испросила разрешения Алексея Дидурова на базе "Рок-кабаре" организовать "Аку-Клуб". В том же помещении, на том же аппаратике, только в другой день, пятницу. Сама удивляюсь своим организаторским способностям, проявившимся в критической ситуации. В клубе, по замыслу, должны были выступать с концертами акустические группы, не вписывающиеся в трёх-песенный формат рок-кабарешных вечеров, больше напоминавших литературно-бардовские чтения. Оказалось, что такого рода неприкаянных талантов - пруд пруди. Пришлось решать две противоположные задачи - искать и уговаривать выступить кого-то интересного и отбиваться от напористых навязываний себя со стороны групп, ну, скажем так, недостаточно в тот момент готовых к выходу на сцену. В кратчайшие сроки у меня завелось множество нужных и ненужных знакомств, а голова пошла кругом от проблем. Зато стало заметно резкое изменение социального статуса - раньше я никому особо не была нужна, а тут вдруг почувствовала уважение и давление одновременно. Сами мы в клубе дали буквально несколько концертов. К счастью, они были записаны, хоть и на советские кассеты, и доморощенные копии пошли по рукам в качестве концертного альбома "Аку-Аку". Несмотря на слабенький звук еле живого аппаратика, на то, что я порой пела по тетрадке с только что сочинёнными словами, а порядок песен составляла "на лету", получилась уникальная по энергетике запись. За спиной начали вырастать крылья.
И опять - судьба поманила и бросила. Новорождённый "Акустик-Ковчег" начало штормить и раскачивать после первых же удачных концертов. У некоторых членов команды "сорвало крышку" на почве собственной важности. Начались разговоры на полном серьёзе о том, что "культовый музыкант должен" и "не должен", участники начали тянуть одеяло на себя и группа затрещала по швам. Мы ещё несколько раз играли, всё хуже и хуже, со ссорами и выяснениями отношений. "Аку-Клуб" я потихоньку сняла со своих плеч, объединив его с клубом "ДВА" Джона Евсеенко. Заниматься другими группами мне стало некогда, а собственная причиняла сплошную головную боль. Всё это продолжалось краткие несколько месяцев. Ощущение, что за нас боролись две силы - тёмная и светлая. Вдруг группу, не выдержав дрязг, покинул самый скромный её член - Пётр, на котором, можно сказать, почти всё держалось. Забегая вперёд, расскажу что через семь лет он вернулся, и наши творческие отношения возобновились с той точки, на которой прервались. Мы записали в дуэте двойной альбом "Анатомия", и сейчас Пётр - единственный из музыкантов, кто участвует сразу во всех моих проектах. Ещё раз убеждаюсь в том, что в жизни нет ничего случайного. Пётр - музыкант, посланный мне судьбой. Наше с ним музыкальное взаимопонимание идеально. Оставалось только повзрослеть и найти понимание человеческое.
Группа ещё записала в состоянии полураспада альбом "Колокольчики". В студии постоянно находились только я и звукооператор Всеволод Королюк. Остальные приходили по одному, никто между собой не общался. Записывая вокал, я была неожиданно обескуражена тем, что почувствовала себя выброшенной на берег рыбой - волна бешеной энергетики, владевшая мной на концертах, бесследно испарилась, в холодной пустоте студии пелось совершенно не так, вернее, не пелось совсем. В это время я опасно заболела аллергией - покрылась с ног до головы (к счастью, кроме лица) красными пятнами, переходящими в незаживающие волдыри. Врачи небрежно говорили "крапивница", пока не стало ясно, что это нечто посерьёзнее. По знакомству меня, иногороднюю, устроили в больницу, месяц я провела под капельницей, пропустила сессию в Гнесинском институте (пришлось потом долго навёрстывать) и заодно потеряла работу преподавателя аэробики в ДК Ховрино (оказалось - навсегда, больше вернуться к этому занятию как-то не довелось). Запись была на стадии предварительного сведения, когда ещё и студия закрылась. Помещение опечатали, а следы многоканальных исходников обнаружились лишь тогда, когда они были проданы вместе со всем оборудованием студии и стерты - "почищены" новым хозяином. Так что начисто свести не удалось. Ещё лет пять потом я была пятнистой как ягуар, пока постепенно не побелела. "Колокольчики" долго не хотели выпускать - я не могла смириться с тем, как непохож был результат на то, что я чувствовала на сцене и ожидала на записи. Но потом выпустили и выяснилось, что альбом нравится очень многим. Так что слава Богу, что хоть в таком виде часть песен удалось записать.

3. "Будем Были".
Фестиваль нетрадиционной православной музыки "Пробуждение". Дворец Съездов, лето 93г.
"Акустик-Ковчег": О.А., Александр Воронин (сопрано-саксофон), Пётр Акимов (виолончель), Александр Бочагов (бонги).

Этот фестиваль, как и первое "Пробуждение", организовывал тот же Игорь Королёв. Каким-то невероятным образом ему удавалось пробиваться в самые престижные залы Москвы. Выступать в Кремлёвском Дворце Съездов мне ни до, ни после не приходилось. Выглядело всё очень пафосно, но в зал набрались какие-то непонятные хулигански настроенные зрители. Возможно, они были привлечены именем Шевчука, стоявшем на афише в числе участников; возможно, организаторы раздавали благотворительные билеты трудным подросткам. Когда Сашка-Флейтист шёл на этот концерт, в подземном переходе около "Дворца" на него напали гопники, возможно, из будущих зрителей, и дали "по лицу". Просто так, ни за что. Слишком интеллигентным, видимо, показалось это лицо. Это ещё не всё. Почему-то именно перед нашим выступлением на сцену вышла тётенька-ведущая в длинном платье и торжественно сообщила, что Шевчука не будет. Заодно и наше выступление объявила. Замечательно. Выходили мы под разочарованный вой, свист и улюлюканье зала. Первые две песни из трёх ушли на то, чтобы вообще привлечь внимание и хоть чуть-чуть успокоить зрителей. Себя тоже приходилось изо всех сил держать в руках. В результате на этой записи играем как-то заторможенно. Переуспокаивались. Но Сашка-флейтист на сопрано-саксофоне поливает совершенно гениально. По-моему, здесь он играет не хуже Гарбарека. Это единственная съёмка, где вообще видно, как здорово он мог играть, больше особо-то ничего и не сохранилось. Кто не знает - Сашка погиб в 1998 году от удара током.

4. "Джа пустит трамвай".
Программа "Тин-тоник", осень 94. Монтаж на основе концертной съёмки Александра Калагова 26.10.94 в клубе "Не бей копытом".
"Регги-Ковчег": О.А., Всеволод Королюк (ударные), Михаил Трофименко (бас), Мстислав Кондратьев (гитара), Борис Марков (перкуссия).

Во время студийной работы над "Колокольчиками" Всеволод Королюк, сначала участвовавший в записи только как звукооператор, стал помогать записывать некоторые музыкальные партии, а потом и вовсе принял решение уйти из "Круиза" и играть со мной. С благодарностью вспоминаю его слова "буду помогать, чем могу". Это был настоящий подарок судьбы: нам оказалось по пути на долгие годы. Сева - потрясающе талантливый музыкант и разнообразно одарённый человек. Лучше всего у него получается играть на барабанах и петь, но может он ещё многое: играть на флейтах, бас-гитаре, рулить звук, играть на индийских струнных и ударных инструментах.
Я вспомнила, как на концерте "Акустик-Ковчега" на выставке "Love Street" ко мне подошёл начинающий басист - Михаил Трофименко и сказал, что хочет играть со мной. Я позвонила ему, мы встретились и начали пытаться играть вместе. Втроём мы уже были силой. Новый проект ожидал быстрый головокружительный взлёт - у меня к тому моменту накопилось много регги-песен, которые были отвергнуты "Акустик-Ковчегом" ввиду их, якобы, примитивности (на самом деле - потому, что играть внешне простую музыку регги не очень просто). Песни, бывшие яблоком раздора в прежней группе, оказались необычайно востребованы публикой. Я впервые увидела, как люди не сидят неподвижно, с мучительным усилием воспринимая интеллектуальный поток, а радостно пляшут. Я сама всегда любила танцевать, и у меня от этого зрелища в душе праздник. "Джа пустит трамвай" впервые была исполнена ещё в "Аку-Аку" - поначалу в качестве пародии, но дальнейшая её история оказалась сложнее. Я, как оказалось, написала настоящий регги-гимн и ещё кучу песен, которые вдруг зажили собственной жизнью. Почему они решили прийти в мир именно через меня, в жизни не пробовавшей растений силы - до сих пор загадка. Но они мне нравятся не меньше моих других песен и обладают особым качеством - не надоедают сколь угодно долго. Начался большой период "Регги-Ковчега". Кроме регги мы чего только ещё не играли - и старое и новое в моих излюбленных стилях. К группе присоединялись музыканты, состав модифицировался и трансформировался, но к регги мы возвращались неизменно. Эта съёмка запечатлела нас в начале пути - мы ещё не избалованы успехом, не достали друг друга и не устали от многолетнего взаимного созерцания свойственных каждому недостатков.

5. "Кайф".
Программа "Тин-тоник", осень 94. Монтаж на основе картин Иеронима Босха и концертной съёмки Александра Калагова 26.10.94 в клубе "Не бей копытом".

6. Костёр.
Киносъёмка Михаила Орлова, весна 95. Умкина песня "Джанки" в исполнении О.А.

Как и "Папоротник", тоже студенческая работа ВГИКовца - на этот раз Михаила Орлова. Снимали на даче у Наташи Зарицкой ранней весной. Итог состоял наполовину из кино, наполовину из видео (плёнки не хватило), и, на мой взгляд, получился посредственным, а вот кусочки киносъёмок остались очень красивые. Идея положить их на домашнюю запись из архива чуть более поздних времён возникла в процессе подготовки этого диска.

7. "Каждый шаг через больно", "На хрена нам война", "Дорога в рай", "Андеграудный рай", "Кобыла", "Время, назад"
- фрагменты выступления в "Программе А" (апрель 95).
Над программой работали: Григорий Шестаков, Сергей Антипов, Игорь Шакуров.

Программа "А" - это одна из наших лучших концертных съёмок. Приглашение застало меня в яростный момент жизни. Тотальное несогласие с несправедливостью мира несколько экстремистски-юмористично реализовалось в полугодовом существовании без переднего зуба. Даже были какие-то концерты без него. Народная молва с интересом относилась к этому факту. Но по случаю съёмок в "Программе А" было решено всё-таки зуб вставить. Так как денег было мало, то пришлось обратиться к старичку врачу-надомнику, оказавшемуся форменным коновалом. Он не только ужасно больно, с грубыми и неисправимыми ошибками сделал свою работу, но ещё и за два дня до съёмки и за день до концерта (о котором ниже) попал анестезией в кровеносный сосуд и учинил мне флюс, фингал под глазом и синюю щёку. Чтобы замазать их на съёмке, потребовался килограмм косметики. На картинке поэтому лицо у мен непривычно пухлое и заслоняется красиво висящей прядью волос.
За день до выступления в "Программе А", 2 апреля 95-го, в студии Гнесинского училища на Ордынке в живом режиме происходила запись второй части альбома "Батакакумба", впоследствии выпущенной под названием "Регги левой ноги". А вечером происходил тотальный концерт в клубе "Не бей копытом" по случаю вручения призов "Фонда загубленного детства", где я стала "Крутизной года", "Вокалисткой года" и "Композитором года". "Регги-Ковчег" в целом и по частям тоже получил кучу мест в разных номинациях. Даже Сергей Калугин стал "гитаристом года" почему-то именно в качестве музыканта группы "Регги-Ковчег" (хотя сам регги терпеть не может и играл его с нами очень мало). Там тоже пришлось замазывать фингал. Народная молва снова с большим интересом отнеслась к сочинению версий его появления.
Тем более, именно на этом концерте, напоминавшем вавилонское столпотворение, меня, только что прибывшую со студии и вышедшую на минуту из набитой людьми гримёрки в зал, чтобы попытаться (безуспешно) сдать шубу в переполненный гардероб, не хотел пускать обратно и ударил небейкопытовский охранник. "Ночные волки" разбили ему за это нос и заставили извиниться - так и помню страшное зрелище, как он размазывает по носу кровь и вдавливает из себя "извините". Я при этом была довольно домашней девочкой, которой из средств самообороны известны одни слёзы, и только про себя удивлялась, куда же это я родилась. Похоже, эти апрельские дни отличались какой-то особой концентрацией добрых и злых сил.
Состав "Регги-Ковчега" на этой съёмке считается "золотым". О.А. - голос и гитара, Игорь "Сталкер" Вдовченко - гитара, Всеволод Королюк - барабаны, Михаил Трофименко - бас, Борис Марков - перкуссия. На подпевках поучаствовала Ксения Чекулаева.
Индейская рубаха сшита Наташей Зарицкой, а кисточки подарены Кирой Скрипниченко, автором обложек к двум первым кассетам "Ковчега" (картинки с туканом и с бабочкой, сидящей на черепе). Сейчас с фактически закрытой, но не сдавшейся "Программой А" обсуждается возможность выпуска этого концерта на видеокассете.

Кадры с этой съёмки

Видео в формате Real Media (*.rm):

Андеграундный рай 705 kb
Каждый шаг через больно 402 kb
Дорога в рай 1.9 Mb
На хрена нам война 890 kb

Проигрыватель RealOne Player для таких файлов можно взять здесь

8. "Эй, ухнем".
Программа "Живьём с Максом" 3 августа 95г.
"Регги-Ковчег": О.А., Игорь "Сталкер" Вдовченко (гитара), Михаил Трофименко (бас), Борис Марков (перкуссия).

9. "Панихида по апрелю".
Программа "Живьём с Максом" 3 августа 95г.
Участники - все те же, плюс опоздавший Всеволод Королюк.

В те времена - не то, что сейчас, ещё были прямые музыкальные эфиры на всю страну, так что выступление было крайне ответственным. Телевидение не баловало вниманием неизвестные рок-группы, дождаться приглашения можно было разве что раз в год по великому везению. Кстати, за приглашением стоял заинтересовавшийся мной Дмитрий Дибров, которого я тогда и знать не знала, а познакомились мы много позже - в "Антропологии".
Выступление происходило утром. Пришлось вставать в шесть, что мне совсем несвойственно. В результате в эфире я была варёной, напряжённой и дёрганой. Помню, меня отчитывала крайне противным голосом какая-то позвонившая в эфир с сотового телефона (тогда они были в диковинку) телезрительница за то, что я на прямой вопрос ведущего о доме и семье честно ответила, что ни того, ни другого у меня нет.
В этот день Сева Королюк перепутал время или проспал - в общем явился только к концу передачи. Так что эфир превратился в ад: я судорожно думала, что и как играть дальше, параллельно пела, перестраивала туда-сюда струны и отвечала на вопросы, не имея единой секунды на то, чтобы как-то собраться. Тогда я ещё не научилась приклеивать программку скотчем к стойке, и она у меня всё время падала. В общем, всё было ужасно, но в конце концов мы победили - заиграли слаженно и лихо... и тут-то пошли титры. Конец "Панихиды по апрелю" отрезало. А съёмка получилась очень красивой - тогда умели снимать. Недостающий кусочек подставлен из документальной съёмки Александра Калагова с записи "Батакакумбы" и "Регги левой ноги" в одном флаконе (как раз с того самого дня, который описан выше, в истории "Программы А").

10. 1 июня 96г.
День защиты детей отмечают в Царицыно дети цветов. Съёмка на 8-мм кинокамеру то Ольги Арефьевой, то Петра Мудрёнова. Музыка Карлоса Сантаны.
Когда вижу это, почему-то хочется плакать...

11. "Голубочек".
Концерт на Васильевском спуске 12 июня 96г.
Состав: О.А., Михаил Трофименко (бас), Всеволод Королюк (ударные), Борис Марков (перкуссия), Александр Соков (гитара)

Выступление из периода нелепого контракта с "Райс Мьюзик". Попасть на столь крупное мероприятие без их посредничества было бы немыслимо. Перед такой огромной аудиторией мы играли впервые в жизни. Опять получилось, что выступили миротворцами - толпа вела себя шумно, напирала на оцепление. Наш "Голубочек" принёс немного мира, на некоторое время обстановка стала более спокойной. Мы и "Машина времени" были единственными, кто выступал живьём. Это было очень трудно - в жёстком лимите времени, буквально секунды на выход и включение на огромной сцене, на которой друг друга-то не видишь. Остальные участники привычно чесали под попсовые фонограммы в обрамлении мелькающих танцоров. Я считаю, что мы выдержали важный экзамен - честно, чисто и уравновешенно сыграли в невозможной обстановке.
И съёмка получилась очень красивой. Конечно же нам её так и не переписали, хотя и обещали. Телевизионщики - люди ненадёжные.