Забор

Скажи, что за люди толпятся здесь,
Кто они, и кто сюда их звал?
Здесь негде встать и негде присесть -
Этот дом для них слишком мал.
В толпе болтунов, лицемеров и пьяни -
Попутчики, зовущие себя друзьями,
Эти искатели дешевой ласки,
Эти маски, с которых сыплются краски.
Хотят твою кровь, хотят твою душу,
Хотят твою плоть, хотят твои кости.
Мы закрыли глаза, мы заткнули уши,
Мы не звали, но гости заходят без спроса.

Я окружаю тебя забором,
Я окружаю себя забором,
Я не хочу, чтоб чужие люди
Твое тело и душу делили поровну.

Они любят тебя, но эта страсть
Для них - то же, что деньги и власть.
Сегодня ты - козырная масть,
Завтра эта мразь толкнет тебя в грязь.
Так любят - жрать и водку пить,
Так спешат, чтоб по дешевке купить,
Чтобы с грязью смешать твои слезы и пот,
Чтоб когда ты ешь заглядывать в рот.
А ударишь по ним - всегда будет мимо,
А заглянешь в лицо - наткнешься на спину,
Задашь вопрос - не получишь ответ,
А захочешь догнать - потеряешь след.

Я окружаю тебя забором,
Я окружаю себя забором,
Я не хочу, чтоб чужие люди
Твое тело и душу делили поровну.

Оттого, в своем уме ты покуда,
Не доверяй поцелуям Иуды -
Они продадут не за рупь, не за грош,
А за радость всадить тебе в спину свой нож.
Они что угодно дадут за то,
Чтоб поглазеть, как горит твой дом,
А после в компаниях наперебой
Хвастать тем, что знакомы были с тобой.

Я окружаю тебя забором,
Я окружаю себя забором,
Я не хочу, чтоб чужие люди
Твое тело и душу делили поровну!

Слишком долго время жевало
Их портреты в провалах овалов,
Их фонтаны и пьяные танцы,
Их ментальные протуберанцы.
Улетели, словно метели,
Растворили в ветре и пыли,
Заскучали в новой печали,
Затрещали, будто застыли.

Время не устает,
Даже когда отстает,
Время порой встает,
Но мы-то бежим.
Дети прошлой зимы
Эти вовсе не мы,
Нам не раскрыть их тюрьмы,
Не снять режим.

Их кумиры вышли из мира,
Хоть бежали - остались на месте,
А в подъездах - новые песни,
А в квартирах пусто и сыро.
В черно-белом бьется цветное,
То ли кровь, то ли что-то роют,
Сбились кадры у кинохроник
И не в ногу реал и роли.

Время не устает,
Даже когда отстает,
Время порой встает,
Но мы-то бежим.
Дети прошлой зимы
Эти наши не мы,
Нам не раскрыть их тюрьмы,
Не снять зажим.

Время ищет новую пищу,
Изжевало - ему все мало,
Эти оси крутят колеса,
Поезда уходят с вокзалов.
Ныне гимны поются другими,
Дорогие стали врагими,
Плуги пашут, а флаги машут
И вчерашнее снова страшно.

Время не устает,
Даже когда отстает,
Время порой встает,
Но мы-то бежим.
Дети страшной зимы
Эти наши не мы,
Нам не раскрыть их тюрьмы,
Не снять режим.

Король оброк не будет брать, если на земле
Не будет жить никто, не будет жить никто.
И вор не будет воровать, если на земле
Не будет жить никто, не будет жить никто.
Мы будем петь и танцевать
Наш танец живота,
Ведь так прекрасно, где нас нет -
Такая чистота!
Пал Вавилон, пал -
Иерусалим восстал!

Изготовим, изготовим, изготовим, изготовим -
Я к рекламе близорука, так и не узнаю, что
Предлагают эти стены - все в одном огромном слове,
И бессмысленны их буквы, все не то, не то, не то.
Все играют в чьи-то игры, все торгуют нашим взглядом,
Наши улицы и мысли - это общие места.
В них одни азартно гадят, а другим того и надо,
Ну а нам - ментальный мусор, нас кусает пустота.

Экология моей головы

По бокам у нас карманы, а в карманах - чьи-то лапы,
На зубах, увы, коронки, в головах - сплошной салат.
Мы солдаты и мишени, гуманисты и сатрапы,
Мы участвуем в их гонке, и никто не виноват.
Наши песни все - протеста, наши книги пишут ядом,
Нас продали до роддома, до зачатья, до вчера,
Мы свободны тихо блеять и идти на стрижку стадом,
А до бойни нам позволят покричать чуть-чуть ура.

Экология моей головы

Эти правила не нами установлены на свете,
И дома набиты теми, кто здесь вроде ни при чем.
Нас штампуют не машины, а родные и соседи,
Мы ходить умеем строем, зная с детства, что почем.
Подожди, а как же небо, как же ветер и свобода?
Ты попробуй для начала не надеть на плоть штаны,
Посмотреть длинней секунды на присутственные морды,
Сделать шаг немного больше, чем дозволенной длины.
Сразу выйдут санитары, ФСБ, менты, охрана,
И занозистою дланью подтвердит простой народ,
Что у нас на место ставят всех, себя ведущих странно,
А летающий под небом - враг опасный и урод.

Экология моей головы

Мама всплачет - что ж ты, милый, лучше стал бы ты юристом,
Лучше шел бы в депутаты, в рекламисты и воры!
Но летать под общим небом без лицензии и визы -
Не позволено, родимый, не по правилам игры.
Так что будь одним из смертных - рядовым, электоратом,
Абонентом, пассажиром, паствой, жителем, братвой,
И внимай чужим программам, и ругайся тихо матом,
Кто летает - тот не с нами, а кто ползает - тот свой.

Доставь меня до выхода -
Мне страшно быть одной,
Оставь меня одну -
Мне надоело быть с тобой.
На улице Восстания,
На площади тюрьмы -
Немытые, но битые
На празднике чумы.

Играющий в орлянку
Или спящий на снегу
От пьянки до стоянки
На левом берегу.
Не знающий, что будет,
Сжигающий, что есть,
На грязную посуду
Меняющий свой крест -

На вертолет без окон, без дверей
И на трамвай до ближнего моста.

Танцующий на крыше
Под радио Молчать -
Вприсядку, чтоб не слышать,
Вприпрыжку, чтоб не знать.
Готовый проиграть,
Но не готовый умереть
В бесплатной лотерее -
Игре на жизнь и смерть,

На вертолет без окон, без дверей
И на трамвай до ближнего моста.

Не гляди на мертвых зверей,
Лишь горстями воду согрей,
Озирай родные края,
Это - Родина моя.

Над водой охота стрекоз,
А в груди - любовь на износ,
Берега раздвинут края:
Это - Родина моя.

Шапки прочь - поет козодой,
Как молитва клекот и вой,
Звери плачут, боль не тая,
Это - Родина моя.

Это раны нежной земли,
Это капли ветра в пыли,
Это бранный крик воробья,
Это - Родина моя.

Есть ли тебе, что сказать
Смертнику перед расстрелом?
Ты остаешься целым,
Он идет умирать.

Есть ли тебе, что сказать
Убийце перед убийством?
Ты остаешься чистым,
Он идет убивать.

Есть ли тебе, что сказать
Женщине перед абортом?
Ты остаешься за бортом,
Она идет убивать.

Я в каждом опять узнаю себя,
Струной гитары звеня.
Переставляю звуки и слова.
Но слышит ли кто-то меня?

Есть ли тебе, что сказать
Солдату перед атакой?
Ты остаешься плакать,
Он не вернется назад.

Есть ли тебе, что сказать
Коровам, ведомым на бойню?
Кто ты со своей любовью -
Когда их ведут под заряд?

Есть ли тебе, что сказать
Миру, что смертью повязан?
Есть ли такая фраза,
Что может все развязать?

Я в каждом опять узнаю себя,
Струной гитары звеня,
Кричу в небо звуки и слова,
Но слышит ли кто-то меня?

Ты слышишь меня, ты слышишь меня,
Скажи, что ты слышишь меня!

На этих войнах, лиственных и хвойных,
В великих битвах мы вчера убиты,
Стоим вповалку и гуляем лежа,
И весело поем свои молитвы.

Я хвоен, и значит, я воин,
Ты листвен, и значит, ты чист.
Мы деревья, и значит, нас греет
То, что растем мы вверх, а не вниз!

Ты вырос - и я извилист,
Ты жилист - и я плечист,
Мы станем с тобой огнями,
Ведь пламя вверх, а не вниз!

Смерть пилит наши стройные утраты,
Жжёт нашу память, белую, как правда,
А мы, убиты, дымом вверх струимся -
Ни времени, ни смерти не боимся.

Ты честен, и значит, мы вместе,
Я искрен - и это нам жизнь,
Годами идем туда мы,
Где пламя вверх, а не вниз!

Я жилист - и ты извилист,
Я вырос - и ты плечист,
Мы станем с тобой огнями,
Ведь пламя вверх, а не вниз!

Солдат пошел на бой -
Фуражечка с собой,
Солдат вернулся с бою -
Фуражечка с собою.

- Солдатик, как ты победил?
- Фуражечка дала мне сил.
- Боролся ль смело против зла?
- Была фуражечка смела!

Куда мне без нее на бой? -
Мне больше плуг по нраву,
Ведь так - крестьянин я простой,
А в ней я - воин бравый.

Фуражечка, фуражечка,
А в кармане фляжечка,
А во фляжке - бражечка,
А на груди бумажечка,

А в ней написано, что я -
Крестьянин с Чистого ручья,
На фотографии семья -
Жена, да мать, да сыновья.

Ой, фуражечка моя,
Меня на бой ты поведи -
Сердечко чакает в груди,
А все равно, солдат, иди!

На мои ответы у вас нет вопросов,
Я знаю ваш дым изо всех папиросов,
Перегар - это то, что струится из носов,
И я снова не в ногу.
Поцелуй меня через ребра трамвая,
Мы друг другу нужны, когда нас прерывают,
А дорога вперед неизменно кривая
И я в ней одинока.

На моих героев у вас нет романа,
Слишком поздно родясь, умирать слишком рано,
Остается порвать эту вашу нирвану,
Не дышите мне в мысли.
На моих танцоров у вас нет балета.
Но, как знает рентген, у меня нет скелета.
Только песнь не об этом - и многая лета,
Тут все бескорыстно.

На мои планеты у вас нет орбиты,
Я скучаю по миру красивого бита,
Ваши ритмы и рифмы насмерть избиты,
Я хочу быть понятна.
Босоногие люди танцуют ламбаду -
Это модные танцы перёда и зада,
Тот круг ада зовут то рок, то эстрада,
То акуна матата.

Визуальный театр - это уровень моря,
Я не слышу свой голос в ликующем оре,
Я пойму что-нибудь, обещаю, что вскоре
Я пойду по канату.
Но таких, как я, до обидного мало -
Я была помоложе - и все же искала,
Получала углы, и лекала овала,
И акуна матату.

Тут какой-то припев,
Не знаю, какой!

Человечки такие странные -
С утра принимают ванную,
Бреются или красятся
И по дорожке колбасятся.
Бреются или красятся
И по дорожке колбасятся,
Слова повторяя бранные,
Мечтая зачем-то накваситься.

И на лицах - радость или горе,
Все поют в неистовом миноре,
И на лицах - суша или море,
Но нет рядом никого.

Человечки - они как овечки:
За спасение ставят свечки,
А на ближнего смотрят волком,
Так что свечки почти без толку.
А на ближнего смотрят волком,
Так что свечки почти без толку -
Горят все подряд втихаря
И плавятся втихомолку.

Человечки такие разные -
Яблочные и колбасные,
Чистенькие и грязные,
Хорошенькие и так себе.
Чистенькие и измазанные,
Хорошенькие и так себе,
Увечные и беспечные -
Думают, что они вечные,

А на поверку - подложат фанерку
И вниз под горку на попе,
А смерть - внизу на гоп-стопе.

Все любят мажорные аккорды,
А чем же мне рассказать о своей печали?
До-мажор - это бодро, легко и твердо.
Я часто играла плача - вы не замечали!

Level number one - я партизан среди землян,
Я собирательный персонаж.
Level number two - ступая за черту,
Level number three - звезда моя гори, не дури.

Я не альфа и я не тета -
Я вне алфавита своей печали.
Мне эта планета не так надета,
Я странный зверек, таких вы не приручали!

У меня нет стимула биться сердцем
И в моей крови углекислый газ печали.
Я танцую не тем, чем учили в детстве,
Я должна быть в конце, но все еще в начале!

Level number one - я партизан среди землян,
Я собирательный персонаж.
Level number two - ступая за черту,
Level number three - звезда моя гори, не дури.

Я не Оля, а я трудоголя,
И дело не в имени и не в поле.
Я одна из тех, кто сеет и пашет,
И кому в этот миг ничего не страшно.
Я муравей, что зачем-то втемяшил
Внести вклад в мировую чашу,
То ли там каша, то ли Акаша,
Люди создали столько - и я туда же.

Я инструмент, а его не считают,
Мой запас прочности давно за краем,
Я не жалею, я снова шалею
И, словно подстреленная, играю.
Из-под пера слова пулеметом,
Слушатель умный, значит, поймет он -
Это моя мировая работа:
Слова и ноты, слова и ноты!

Я, как пчела, мед тащу в соты,
Снова и снова, полет уже сотый,
Все отдыхают, а мне работа, -
Я счастлива только трудясь до пота.
Тащу свой воз в небеса натужно,
И не отговаривай, мне это нужно,
И пусть над великой безбрежной лужей
Мой воз будет лучшим, а прочие - хуже!

Я генерирую мощный поток,
Такими, как я, заменяют пяток.
Я пила и я молоток,
Я почти бесплатно даю вам ток!

Я генератор рифм и мыслей,
Когда все компьютеры мира повисли,
Платы сгорели, а числа прокисли,
Но живая вода на моем коромысле.
Я играю сразу все роли,
Такова моя доля, завидно, что ли?
Я трудоголя, весь день балаболю,
Мой творческий пыл не подвержен контролю.

Ё-моё, я стихотворный маньяк,
От ужаса зритель уже обмяк.
Ё-моё, я стихотворный маньяк,
От ужаса зритель уже обмяк!

Топают ноги и пляшут боги,
Все получилось отлично в итоге,
Вы ко мне тоже не слишком строги,
Значит, я на верной дороге!

Спит бутылка, а в ней спирт,
Постовой в углу храпит,
Мышка в подполе сопит.
Спит ефрейтор, спит солдат,
На столе окурки спят,
Спят патрон и автомат.
Спят фуражка и мундир,
Спит армейский командир,
Полевой спит бригадир.
Духи спят и дембеля,
Спит российская земля,
Горы, реки и поля.

Спят барыги, спят менты,
Спят на раненом бинты,
Спят собаки и кроты.
Спит охрана, спит забор,
На малине дремлет вор,
Спит с наколкой прокурор.
Спят бомжи и спят бичи,
Террористы спят в ночи,
И врачи и палачи.
Спят медведи и слоны,
Спят крутые пацаны -
Все порою спать должны.

Гопник спит и спит урла,
После съема спит герла,
Выпив водки из горла.
Дремлют эмо, готы спят,
И футбольный спит фанат,
Хоть кастет в руке зажат.
Спит Госдумы депутат
Под подушкою мандат,
Рядом спит электорат.
Спит заслуженный артист,
Спит картежник, бросив вист,
Подрочив, спит онанист.

Спят и баба, и мужик,
Гастарбайтер спит, таджик,
Сам во сне метлой вжик-вжик.
Спит красавчик, спит урод,
Спит элита, дремлет сброд,
Спит российский весь народ.

Засыпай скорей и ты...

Зачем ты мастурбируешь,
Ведь рядом - целый я!
А ты лишь проедаешь плешь
Нестроем бытия,
Бежит корова вдалеке
В печали и тоске,
А я лежу, в окно гляжу,
Сжав что-то в кулаке.

Зачем ты флуктуируешь,
Субстанция моя,
Хотя бы фруктов больше ешь,
Получше их жуя,
И будет занят ротик твой
Полезною травой -
При мне, красавица, не вой
Кудрявой головой!

Давно закрыт замок сельпо
И звезды над жнивьем,
Нелепо так стоять столпом
Наедине вдвоем,
Зачем-зачем объятия
Приправлены нытьем?
Мы как аристократия
Друг другу не даем!

К: G D D G
П: C G D G